Архангельское поражало современников и потомков. Даже в нынешнем весьма плачевном виде оно занимает центральное место в ряду с Кусковской усадьбой и Шереметевским дворцом. Уникальная картинная галерея, собрание редких книг, парк с двумя сотнями скульптур, коллекция фарфора и многое другое сохранилось до наших дней. Не дошли оранжереи с экзотическими растениями, верблюды, павлины, ухоженные ландшафтный и регулярный парки, фарфоровый и стекольный заводы. Всё это было создано усилиями могущественного вельможи Николая Борисовича Юсупова, пришедшегося ко двору аж четырёх императоров – от Екатерины Великой до Николая I включительно.
Князь Юсупов приобрёл недостроенную усадьбу в 1810 году «не для наживы, а для растрат и услад». О том, какой смысл он вкладывал эти слова, потомки спорят поныне. Популярной считается версия, согласно которой Николай Борисович изначально задумывал Архангельское как музей. Действительно, он даже проводил во дворце перепланировку, с тем, чтобы картины смотрелись как можно более эффектно. Крепостные художники тиражировали своеобразные каталоги коллекции на фарфоровых сервизах. Миниатюрные копии не предназначались для продажи – Юсупов дарил их почётным гостям Архангельского в качестве своеобразной рекламы галереи. Кроме того, создавая усадьбу в классическом стиле, он отставал от моды минимум на 10-15 лет.
Несколько иную «концепцию» излагает правнук Николая Борисовича, прославившийся организацией убийства Распутина, Феликс Юсупов. В мемуарах он намекает в частности на «совсем особые императрицыны милости» и прямым текстом излагает не слишком благовидный эпизод: «Самой сильной страстью его была француженка, красотка, но горькая пьяница. Она, когда напивалась, бывала ужасна. Лезла драться, била посуду и топтала книги».
Оставим достоверность фактов на совести автора, потому что при всём богатстве фантазии трудно представить создателя музея, который способен допустить нечто подобное. Но вот ещё один любопытный документ – из области частной переписки – от 1820 года: «А на Москве такие вести: дворец в Архангельском сгорел по милости старого князя. Сей из скупости приказал топить опилками вместо дров. А это верный пожар. Погибла вся библиотека и живописи немало... Бедняга Юсупов! И почто скупердяйничал?».
На момент покупки усадьбы Юсупову было 59 лет. Едва ли он стремился увековечить себя в мраморе или пытался привести к некому единству коллекцию для благодарных потомков. И в том и в другом случае цель ниже вкладываемых средств – это удел неудачников, в крайнем случае – почтенных старцев. Но и восточные корни Юсуповых тоже не при чём: роскошь, любовницы – это всего лишь атрибуты. Старик, которому стоит взмахнуть тростью, чтобы «танцорки тотчас заголялись» в приличном обществе сочувствия не вызывает. А здесь гостили два императора, А.С. Пушкин, Пьетро Гонзага. Рефреном в воспоминаниях современников проходят фразы типа «был пригож и приятен», «все его уважали», «за простоту любим и двором, и простым людом», «отличался обходительностью, весёлостью нрава, памятью обширной», «мог быть сочтён идеалом мужчины»...
Он вырос в екатерининскую эпоху, благодаря императрице состоялся как личность. Тогда же исколесил всю Европу, завёл знакомство с лучшими людьми, проникся передовыми идеями. Просветители верили в возможность достижения рукотворной гармонии. Впитанные молодым князем идеалы ещё не успел поставить под сомнение Робеспьер.
Архангельское задумывалось как храм гармонии: здесь лаконично сплелись французская архитектура, английский ландшафт, итальянская скульптура с восточной эклектикой и русским размахом. Юсупов смог взорвать подмосковный монохром, его фантастический зимний сад противостоял снежной пустыне, а регулярные праздники демонстрировали гостям масштабное торжество жизни.
Храм, даже если это храм гармонии, требует служения. Князь Юсупов боготворил Екатерину. В усадьбе, рядом с дворцом, он воздвиг своеобразный алтарь – храм-памятник с бронзовой статуей императрицы в образе Минервы и надписью «D. EKATERINA» на фронтоне. По «Мемуарам» Феликса, «когда восточный шах пожелал познакомиться с Архангельским и его владельцем, князь воздвиг перед храмом стену, чтобы скрыть его от гостя и не допустить неверного в святилище». Вход сюда был открыт только для избранных. И причаститься в нём смогли лишь современники последнего вельможи – те, кого он сам допустил к тайне.
Екатерининская эпоха канула в Лету вместе с Н.Б. Юсуповым. Осталось Архангельское – место культовое, храм неизвестных потомкам богов. То есть музей. Символично, что уже Феликс задумался о мемориальном предназначении родового гнезда. Однако история распорядилась иначе: замыслы последнего из рода Юсуповых воплотить было суждено тем, кто отвергал любую религию – Робеспьерам нового века.
