Художник, автор «Истории русского искусства», бессменный с дореволюционных времён директор Третьяковской галереи Игорь Эммануилович Грабарь (1871–1960) гораздо меньше известен в качестве архитектора. Хотя и на этом поприще он проявил себя Мастером с большой буквы, причём в реализации проектов, сложных как концептуально, так и с чисто технической точки зрения.
Летом 1909 года вдова известного московского клинициста Сергея Антоновича Захарьина обратилась к Грабарю с необычным замыслом: построить «не просто земскую больницу, а больницу-памятник, больницу-мавзолей, больницу-произведение искусства». За год до этого от хронического нефрита умер её сын, большой ценитель искусства, ратовавший об использовании большого отцовского наследства в общеполезном направлении. Первоначально выбор семьи пал на известного зодчего Романа Клейна, но его проект оказался настолько ординарным, что договор немедленно был расторгнут.
Игорь Грабарь только вернулся из европейской поездки под впечатлением от трудов и памятников, оставленных великим Палладио. Однако больница – не дворец, для её проектирования потребовалось спешно изучать новейшие немецкие руководства по строительству лечебных заведений, сообразуя архитектуру с функциональным назначением зданий. Главный корпус, амбулаторная, дом врачей, котельная, морг, въездные ворота, парк – всё это следовало привязать к площади и ландшафту имения Захарьиных в нескольких верстах от станции Химки. Пикантная подробность: обучавшийся в Мюнхене архитектурному делу, Грабарь на тот момент ещё не успел сдать докторского экзамена, дающего права заниматься строительством.
В первую очередь были детально проработаны планы всех помещений. Из них родился величественный облик главного здания с четырёхколонным портиком в центре и приставленными перпендикулярно по торцам корпусами. Окна проектировались под максимум света, а в общем композиционном и декоративном решении чётко прослеживались идеи палладианства. Задумка была полностью одобрена старшей дочерью покойного профессора (её мать, затеявшая стройку, умерла в 1910 году, завещав на строительство 400 тыс. руб.). Торжественная закладка состоялась 22 мая 1911 года.
Две основные капители были высечены под авторским надзором Грабаря из мрамора, мраморной крошкой был облицован и весь фасад. Когда оставалось начисто доделать интерьеры главного корпуса, достроить морг и заняться территорией, разразилась Первая мировая война. Уже в 1914 году в недостроенной больнице был развёрнут военный госпиталь, превратившийся после революции в санаторий для возвращавшихся из Германии военнопленных.
В 1920 году больница, которая задумывалась как клинический и научный центр Московского университета, стала детским костнотуберкулёзным санаторием. Без участия Грабаря здесь на время сложилась школа живописи и истории искусств для тяжело больных детей, возглавлял которую народный художник, академик Николай Касаткин. Впоследствии комплекс превратился в городскую туберкулёзную больницу № 3 «Захарьино», а деревушка, возле которой профессор приобрёл в 1860-е годы летнее имение, полностью преобразилась. Сегодня это престижный московский район Куркино, одна из улиц здесь носит имя клинициста Захарьина.
«Около 20 лет после окончания больницы я не был в Захарьине, – писал И.Э. Грабарь в автомонографии, опубликованной в 1937 году, – и, когда мне недавно представился случай поехать туда, <…> с ужасом думал об ожидающем меня глубоком разочаровании: кое-что оказалось не так плохо, как я предполагал и как рисовал себе, памятуя своё недовольство в момент окончания. Отдельные куски мне доставили даже некоторое запоздалое удовлетворение. Приятно было также сознавать, что ничего ещё не испорчено, не растёсано ни одно окно, абсолютно не тронута штукатурка, за двадцать лет не давшая трещин». Здание это и поныне хранит романтическую воздушность, достойную статуса «памятник-мавзолей», но столь несвойственную для модерново-конструктивистской эпохи, пришедшейся на начало ХХ века.
